Критический возраст, или Когда человек становится неудачником?

Christ of Wall Street


«Кто в двадцать лет ничего не знает, в тридцать лет не трудится, в сорок лет ничего не приобрел, тот никогда ничего не будет знать, ничего не сделает и ничего не приобретет».

Аксель Оксеншерна

«Человек, не ставший начальством к 46 годам, никогда уже ни на что не пригодится».
С. Н. Паркинсон

 

Сорок лет

В общественном сознании существует некий возрастной порог, переступив который, человек окончательно переходит в категорию неудачников или, напротив, будет признано, что он «состоялся». Сорок лет – цифра, конечно, условная, но не случайная. Если даже забыть, что это примерно половина среднестатической жизни, именно в сорок мы отмечаем наш первый юбилей, на котором подводятся промежуточные итоги жизни, перечисляются заслуги и уже полученные материальные и социальные блага.

До сорока мы можем сколько угодно пробовать и ошибаться. В 20-30 лет человек смотрит на свое подчиненное или недостаточно высокое место в жизни, как на необходимый этап развития, а падения и отступления воспринимает, как временные затруднения, зигзаги карьеры. Мы в пути и у нас пока нет серьезных причин думать, что карьера может не получиться, что сегодняшняя неудача летальна и необратима. В самом худшем случае, успех придет чуть позже, чем хотелось бы.
Будущее туманно-оптимистично: более успешные надеются, что их успех останется с ними навсегда, менее успешные верят, что живут в продолжительной черной полосе, которая вот-вот сменит цвет на белый.

К сорока годам все определяется. Мы естественным образом разделяемся на победителей, неудачников, успешных и полууспешных – при этом разрыв между нами постоянно увеличивается.
Иллюзии исчезают, мы уже знаем про себя все. В двадцать лет любой художник может считать себя равным Рафаэлю или Пикассо, военный – мысленно примерять генеральский мундир, выпускник бизнес-колледжа – прикидывать, через сколько лет он займет пост президента корпорации, включенной в список журнала «Форбс», младший научный сотрудник – набрасывать тезисы своей будущей Нобелевской лекции.

Через двадцать не слишком удачных лет уровень наших притязаний резко снижается. Мы уже понимаем, что мы не Чеховы и не Рафаэли, не Ли Якокки и не Эйзенхауэры. Это не означает, что мы поставили на себе крест, но размер ожидаемого личного успеха подвергся значительной корректировке.

Происходит переоценка ценностей, мы становимся более разумными. Да, вероятно, нам не стать Первыми, запланированная в двадцать лет Всемирная Слава тоже отменяется. Ничего страшного, мы согласны стать Четвертыми и Пятыми, мы согласны пусть не на славу, но хотя бы на известность в масштабах страны или родного города.
Теперь мы больше задумываемся о материальном, скажем, на что мы будем жить, когда и если перестанем работать и зарабатывать. Да и разве Рембрандт с Рафаэлем и Чехов с Достоевским работали только для славы? Как и все прочие, они хотели преуспевать, и, как все профессионалы, они продавали результаты своего творчества всем желающим их купить. Рафаэлю и Чехову это удалось, Рембрандт и Достоевский до конца дней не вылезали из долгов.

 

Дорога под уклон

«Любой пассажир автобуса старше тридцати – неудачник».
Лелия, герцогиня Вестминстерская

«Слово «позднее» неприемлемо для таких преходящих существ, как люди, чей деятельный возраст составляет не более сорока коротких лет».
Г. Кессон

 

Чем ближе сорокалетний день рождения, тем мрачнее мысли человека, который до сих пор не может назвать себя успешным. В его голове включается обратный отсчет: до сорока лет осталось три года… два… один… конец.
(Очень скоро обнаруживается, что это еще не совсем конец, и начинается новый отсчет – до пятидесяти лет).

У нас все меньше возможностей устроиться на другую работу, зато больше шансов потерять имеющуюся. Наполеоновские планы сменяются вялыми надеждами: «А вдруг все-таки?».
Те, кто еще не растерял свое честолюбие, роются в памяти, вспоминая, в каком возрасте великие стали великими. Все очень грустно. Пушкин, Лермонтов, Есенин, Уайльд, Рембо, Китс и многие, многие другие стали Самыми-Самыми, когда им не было тридцати. Наиболее оптимистичные утешают себя тем, что к сорока годам все вышеперечисленные гении умерли. А мы пока живы.

Если вам за сорок и вы работаете в учреждении на должности не выше начальника отдела, то со временем вы обнаружите, что большинство ваших коллег и начальников моложе вас. Помимо всего прочего, это означает, что ваша карьера закончена. Вас, может быть, будут уважать, но не продвигать. Продвигают перспективных. С точки зрения ваших молодых боссов вы уже старик, либо скоро им станете, чтобы вы там о себе не думали.

К тому же вам не удастся вписаться в их компанию. Это другое поколение с другими интересами и темпом жизни. Им не нужны в своей среде чужие люди. Те, кому еще нет тридцати, воспринимают сорокалетних, как «почти пенсионеров», даже если они могут двадцать пять раз подтянуться на турнике. Реакция на все ваши трудовые подвиги будет как на фокус: «Смотри, ему уже пятый десяток, а он еще ничего».

Мы перестаем читать книги из раздела «Как сделать карьеру?». Нас намного больше интересует тема «Как вылечить все болезни?».

После сорока объективно снижается работоспособность. Частые головные боли, прыгающее давление, ноющие суставы, бессонница, не говоря уже о более серьезных недугах, – все это не слишком способствуют интенсивной работе, а значит, и успеху.
Есть замечательные исключения, есть люди, которые и в шестьдесят чувствуют себя молодыми, но подавляющее большинство физически слабеет. Это, в свою очередь, влияет на общее умонастроение, у людей буквально опускаются руки. Человек сохраняет трезвый ум, но воспользоваться им уже не в состоянии. Он может прожить еще лет тридцать – вроде бы достаточно для любого начинания, но он уже не работник и не творец.

 

Мой мир – моя крепость

«Чем старше становится человек, тем больше он противится переменам, особенно переменам к лучшему».
Джон Стейнбек

К сорока годам в основном заканчивается создание личного микрокосма, который состоит из привычек, мнений, убеждений, знакомых, друзей, недругов, развлечений, манеры одеваться, любимых шуток, напитков, блюд.
Мы начинаем получать удовольствие от ежедневных и еженедельных ритуалов: возвращение с работы, ужин в кругу семьи, рассказ о конторских неурядицах, возлежание на диване перед телевизором, посещение кинотеатра или ресторана по выходным, поездки с друзьями на рыбалку…
Но все эти приятные привычки становятся такими же гирями на наших ногах, как текучка, нелюбимая или бесперспективная работа.

Предположим, у вас есть план, который полностью изменит вашу жизнь. Предположим, есть реальная возможность за год наверстать все, что было упущено за десять лет. Надо лишь встряхнуться, изменить распорядок дня, увеличить рабочий день…

 

Получится ли?

Ведь для этого придется приходить домой на два часа позже и ужинать в одиночестве разогретым супом, вам станет не до книг и телевизора, ваши жена и дети начнут задавать вопросы, на которые у вас нет вразумительных ответов. Работа по выходным сведет на нет общение с друзьями, традиционные развлечения вроде бильярда, преферанса, совместных выездов на природу и много-много простых, но таких привычных радостей.

Ради наступления прекрасного нового мира вам необходимо отказаться от мира, который уже есть.

Это трудно, чрезвычайно трудно. Во-первых, когда он еще наступит этот новый мир? Мы ведь не один раз пытались его приблизить, да все неудачно.
Во-вторых, к неудачам, низкому статусу можно постепенно привыкнуть, как привыкаешь жить в грязном пыльном городишке, из которого так мечтал уехать в семнадцать лет, как привыкают к старому пиджаку, к тесной квартире, к нелюбимому супругу.

 

Исчезновение желаний

«Единственное облегчение, даваемое мне старостью, состоит в том, что она убивает во мне многие желания и стремления, которыми полна жизнь: заботу о делах этого мира, о накоплении богатств, о величии, о расширении познаний».
М. Монтень

«Победа порождает ненависть; побежденный живет в печали. В счастье живет спокойный, отказавшийся от победы и поражения».
Будда

Жизнь с ее радостями, новыми ощущениями, встречами, событиями не заканчивается ни в сорок, ни в шестьдесят лет. Но уже к сорока годам начинают меркнуть желания, в том числе желание стать успешным. Мы удовлетворяемся тем, что имеем, старые мечты уже не будоражат кровь, мы уже не хотим снова и снова кидаться в бой. Мы начинаем искренно верить, что хорошо там, где мы живем и как мы живем, что все деньги не заработаешь, что каждому свое.
Желания, которые вряд ли удастся утолить, отравляют нам жизнь. Поэтому отмирание несбывшихся надежд можно рассматривать как безусловное благо. Это защитная реакция организма, которая выражается в забвении всего того, что мешает нашему душевному спокойствию.

Как-то незаметно исчезает потребность в Большом Успехе (в молодости казавшимся категорической необходимостью, той единственной целью, что придает жизни хоть какой-то смысл). На первый план выходят обыкновенные – «мирские» – желания: «хочу купить эту машину», «скорей бы в отпуск», «хорошо бы съездить в Испанию или хотя бы в Турцию».

С годами приходит умеренность. Если раньше вы хотели стать богатым, то сейчас вас устраивает «обеспеченность». Вы приходите к пониманию, что лучше гарантированно получать каждый месяц тысячу долларов, чем годами жить без денег в надежде на фантастический выигрыш миллиона. Конечно, случается успех мгновенный и головокружительный, но поскольку его не случилось в течение двадцати прожитых лет, не разумнее ли согласиться на успех пусть не блестящий и быстрый, зато надежный?

Вы в лучшем положении, чем были в молодости, потому что знаете: сверхмечты практически не имеют шансов на успех. Вам известна высота вашего личного потолка. И главное – вас больше не смущает, что этот потолок вообще есть, тогда как в молодости вы считали, что верхних границ не существует.
Теперь ваши цели реалистичны и достижимы. Вы уже не мечтаете получить Нобелевскую премию, но согласны на звание доктора наук и должность заместителя директора института.
Вы почти забыли о планах создать транснациональную торговую корпорацию. Вас больше интересует возможность купить помещение для магазина, которое будет на 40 квадратных метров больше имеющегося, и нанять еще двух продавцов.
Вы смирились (тоже почти – ведь вы же еще не умираете!) с тем, что вам не добиться лавров Энди Уорхола. Но вы не бедствуете, поскольку ваши картины неплохо раскупают для украшения офисов.

Мало денег? С годами вы перестаете обращать внимание на витрины дорогих магазинов. Зайти в такой магазин – все равно что в музее смотреть на великолепные китайские вазы. Можно восхищаться, но нет особого желания стать их владельцем. Вы просто зритель и ничего больше.

В юности я страстно мечтал попасть во Флоренцию и посчитал бы жизнь неудавшейся, если не сфотографировался на фоне Санта Мария дель Фьоре. Во взрослой жизни я побывал в разных городах, а во Флоренции так и не довелось. Обидно? Совсем нет. Не попал – и ладно, уже не хочется. Да и мало ли куда я не попал, мир велик, а жизнь коротка.
Возможно, лет через десять у меня появится новый аргумент: «Лучше вложить деньги в пенсионный фонд, чем выбрасывать их на турпоездки».

Мы становимся консервативны. Мы покинули период бури и натиска и вместо перемен и приключений ищем покоя и неизменности.
Когда вы молоды, стабильность воспринимается как кошмар:
– Что это за жизнь: дом – работа, работа – дом! Все дни одинаковы, никаких событий.

Потом отсутствие событий уже кажется успехом:
– Как все хорошо устроено в моей жизни: дом – работа, работа – дом. Никаких потрясений. Все наконец утряслось и стало предсказуемым.

По мере течения, точнее, утекания жизни, мы постепенно миримся с неудачами или скромным положением. Мечты и желания молодости погребены под грудами нереализованных планов, многолетней рутины, разочарований, ежедневной текучки.
Мы можем быть такими же бодрыми и энергичными, как и в двадцать пять, но наша энергия направлена уже не на попытки подняться выше, а уходит на «простые радости».

И право! Ведь сколько раз казалось: ну вот, еще последнее усилие – и все, мы на вершине! Но усилие совершалось, а до вершины оказывалось так же далеко, как в начале.
Но время действительно лечит. Мы успокаиваемся. Мы привыкаем жить по средствам, то есть перестаем болезненно относиться к недостижимому. Мы перестаем мечтать о том, чего не можем получить, и уже не испытываем горечи от невозможности достичь прежних целей. Наши желания и возможности наконец сближаются, мы живем в гармонии с собой.

Сергей Занин

Продолжение

 

3 комментария на «“Критический возраст, или Когда человек становится неудачником?”»

  1. Виктор:

    Это первая часть, расценил ее как самостоятельный текст. Наверное, я не правильно понял посыл, но такое впечатление, что любой, кому 40 и более должен взять да и застрелиться. Потому что иначе будешь ездить на автобусе и жить на пенсию. Но в утешение можешь думать, что зато теперь тебе не так уж много и нужно.
    Я не знаю как там правильно расценивать возраст, но мне 40, я начал свой производственный бизнес — там есть и продукт и заказы и деньги. Для кого и для чего эта статья? Для омоложения успешной среды путем очищения ее от 40-летних «не-миллионеров»? Сергей (Занин), мне кажется Ваша трезвость взгляда и практичность здесь не очень уместна. Извините.. Мне, как 40-летнему просто говорить то, что я думаю…

    • admin:

      На самом деле это первая часть из трех. Но ее, действительно, можно рассматривать и как самостоятельный текст. Нравится нам или нет, но после достижения условных 40 лет (я знал дюдей, которые достигали критического возраста и в 35), начинает спад нашей предприимчивости, энергии, работоспособности. А главное, постепенно исчезают желания, которые подталкивали нас в молодости.
      Но я имею в виду «среднего человека». А ведь есть еще очень много «несредних». Вы привели в пример себя, я точно так же могу рассказать о том, как пару лет назад (уже после 50 лет:)) за один год написал и издал пять книг. И у меня на сайте есть целый раздел биографий «людей, которые добились успеха в позднем возрасте» — «Успех в иллюстрациях и биографиях».
      Что еще я хотел сказать этой статьей?
      Во-первых, успокоить людей, которые по тем или иным причинам не добились когда-то поставленных целей.
      А во-вторых, разозлить тех, кто не желает успокаиваться, потому что впереди еще масса времени, чтобы сделать все то, что хочется сделать.

  2. Анвар:

    Виктор тут в описании автор намекает на то что в большинстве 40летних так себя ведут он имеет это ввиду, либо они так думают имеет ввиду, а ты это понял как дословно, автор написал и пишет прекрасные речи и рассказы кстати, так Держать мистер Занин.

Добавить комментарий

Читать далее